14 августа 1812 года — бой под Красным

Сражение при Красном. Атака вюртембергских шевалежер на каре русской пехоты Александр ЕЖОВ

14 августа Наполеон переправился через Днепр и по левому берегу реки повёл войска в направлении местечка Ляды, совершив по мнению некоторых историков движение самое искусное из всех, сделанных им в течение сего похода…Здесь находился резервный отряд генерал-майора Евгения Ивановича Оленина, сразу же отступившего в город Красный, обороняемый 27-дивизией генерал-лейтенанта Дмитрия Неверовского.

Утром 14 августа 3-й армейский корпус после короткого марша достиг правого берега Днепра недалеко от Хомино, расположенного на левом берегу. Три спуска вели с высокого крутого берега к реке: два для артиллерии и конницы, третий – для пехоты. Артиллерия и конница должны были переправляться вброд, пехота – по свайному мосту. Многочисленная артиллерия и разные обозы стояли на правом берегу, ожидая переправы. Теснота была жуткая: войска, обозы, артиллерия – все хотели перейти через реку первыми, но никто не регулировал переправу. Беспорядок еще более усилился, когда раздались орудийные выстрелы. Все заторопились скорее переправиться на левый берег, чтобы после стольких тяжелых переходов наконец-то сразиться с врагом. Эту канонаду производил авангард Мюрата, гнавший перед собой несколько казачьих отрядов, пытавшихся на дороге на Красное разрушить несколько мостов через приток Днепра.

Перед отрядом Неверовского, сформированного преимущественно из новобранцев, стояла тяжелейшая задача – любой ценой на некоторое время задержать продвижение противника, дав возможность русским войскам, находящимся на на правом берегу Днепра, отступить к Смоленску. Следует отметить, что зачастую в описании подвига Неверовского есть некоторые неточности, сам генерал в своих записках пытался их исправить. Город Красный защищала не вся 27-я дивизия, прозванная позже Бессмертной, а лишь четыре полка – Симбирский и Виленский пехотные полки, 49-й и 50-й егерские.

В общей сложности у Неверовского насчитывалось около 7,5 тысяч человек и 14 орудий. Против него у французов была кавалерия во главе с гарцующим королём Неаполитанским Иоахимом Мюратом, и корпус не менее знаменитого маршала Мишеля Нея. В полдень 14 августа передовые части кавалерии Мюрата подошли к Красному. Неверовский, отойдя за город, установил на левом крыле артиллерию, прикрыв ее Харьковскими драгунами, а на правом поставил казаков. Но французская конница пошла в обход наших флангов. Стоявшие на левом крыле драгуны пошли было в атаку, но были опрокинуты; из батареи французы захватили часть пушек; остальные орудия успели уйти по смоленской дороге. На правом фланге та же участь постигла казаков. Драгуны и казаки рассыпались по широкому окружающему дорогу ржаному полю и стали отличной мишенью для мюратовской кавалерии, которая преследовала и нещадно рубила их. Таким образом, с самого начала битвы Неверовский лишился и артиллерии и кавалерии, оставшись с пехотной дивизией перед лицом стремительно наступавших французов. Тогда генерал за прилегающим довольно глубоким оврагом выстроил полки свои в боевой порядок и начал отход к Смоленску по большаку, используя непростой рельеф местности.

Во второй половине дня 14 августа Мюрат и Ней подошли к Красному – маленькому городку в 46 верстах от Смоленска, который пытался защищать полк русской пехоты. Отброшенный от города дивизией Ледрю, полк поспешно отступил и присоединился к дивизии пехоты из пяти или шести тысяч человек, отступающей от Красного на Смоленск, при поддержке кавалерии и артиллерии. Это была дивизия Неверовского.

Местность, на которой ее настигли, была широкой долиной, засаженной колосьями, одни из которых еще стояли, другие были скошены и связаны в снопы. Таким образом, местность была полностью открыта для атак кавалерии. Однако мелкая речка с крутыми берегами, мосты через которую были разрушены, еще разделяла сражавшихся.

Затруднения при переправе через реку кавалерии дали Неверовскому время занять оборонительную позицию и построить свою пехотную дивизию в одно плотное каре. Едва это построение было завершено, он увидел, что его собственная кавалерия опрокинута и рассеяна и он, к тому же, теряет 12-пушечную батарею, а на него самого обрушиваются мощные кавалерийские атаки. Неверовский со своим каре отступил, но если ему и удалось уйти, то своим спасением он обязан не столько бесспорной стойкости его войск, сколько беспорядочности атак Мюрата, который, в своем нетерпении, не стал дожидаться помощи артиллерии.

Едва 2-я вюртембергская конная батарея вышла на эффективную дистанцию стрельбы, едва она открыла огонь, чтобы проделать брешь в плотной массе противника и проложить тем самым путь кавалерии, как бурлящая храбрость Мюрата стала бросать полк за полком вперед на противника, которого он много раз пытался сокрушить с саблей в руке, но не сумел, так как бреши вновь и вновь закрывались.

Этот маневр повторялся раз за разом, пока Неверовский не нашёл, наконец, возле леса проход, через который он и ускользнул, имея прикрытые фланги и тыл. Потеряв две тысячи человек, он поспешил на помощь Смоленску.

 

Комментирование к этой теме закрыто

Наверх