Колчаковский переворот в Омске в 1918 году

После целого ряда военных поражений и потери Ижевска (7 ноября) авторитет Директории в глазах армии чрезвычайно упал. Временное Всероссийское правительство не обладало реальной властью, а с неудачами на фронте настроение офицерства становилось всё более консервативным. По итогам своей деятельности левосоциалистическая Директория оказалась изолированной от единственной реальной противобольшевистской силы. Назрел правительственный кризис, вызванный недовольством военной среды.

4 ноября на базе министерств и центральных управлений Временного Сибирского правительства был сформирован исполнительный орган Директории — Всероссийский Совет министров во главе с П. В. Вологодским. Преимущественно правоцентристский Совет министров радикально отличался по политической окраске от гораздо более «левой» Директории. Лидером деятелей Совмина, решительно отстаивавших правый политический курс, был министр финансов И. А. Михайлов, пользовавшийся поддержкой Г. К. Гинса, Н. И. Петрова, Г. Г. Тельберга. Именно эта группа стала ядром заговора, имевшего целью установление сильной и однородной власти в форме единоличной военной диктатуры.

Когда 4 ноября 1918 года вышел указ Директории о назначении состава Совета министров, то в его списке вслед за председателем — П. В. Вологодским — первым был назван военный и морской министр А. В. Колчак.

А. В. Колчак появился в Омске 13 октября 1918 года. Первым официальным лицом, с которым он встретился, был член Директории, Верховный главнокомандующий генерал-лейтенант В. Г. Болдырев. Болдырев предложил Колчаку остаться в Омске и рекомендовал его на пост военного министра, который занимал генерал П. П. Иванов-Ринов, не удовлетворявший Директорию и правительство.

Приезд в Омск адмирала Колчака совпал по времени с крайним кризисом в борьбе между политическими группировками, резко проявившимся в конфликте между Директорией и Советом министров, большинство членов которого отказывало в поддержке Директории, возглавлявшейся эсером Н. Д. Авксентьевым. Колчак, противник социалистических партий и сторонник жесткого курса в деле консолидации антисоветских сил, также постепенно оказался втянут в эту борьбу на стороне Совета министров.

Непосредственным поводом к свержению Директории стало циркулярное письмо-прокламация ЦК партии эсеров — «Обращение» — написанное лично В. М. Черновым и распространённое по телеграфу 22 октября 1918 г. с традиционным для революционных воззваний того времени заглавием «Всем, всем, всем», в котором осуждался переезд Директории в Омск, выражалось недоверие Временному Всероссийскому правительству, содержался призыв вооружаться всем членам партии для борьбы с Временным Сибирским правительством.

В «Обращении» говорилось буквально следующее:

В предвидении возможных политических кризисов, которые могут быть вызваны замыслами контрреволюции, все силы партии в настоящий момент должны быть мобилизованы, обучены военному делу и вооружены, с тем, чтобы в любой момент быть готовыми выдержать удары контрреволюционных организаторов гражданской войны в тылу противобольшевистского фронта. Работа по вооружению, сплачиванию, всестороннему политическому инструктированию и чисто военная мобилизация сил партии должны явиться основой деятельности ЦК…

Этот призыв не мог расцениваться иначе, как призыв к формированию «незаконных вооружённых формирований», говоря языком начала XXI века.

В ночь на 17 ноября 1918 года произошел казавшийся очевидцам малозначительным эпизод, когда на городском банкете в честь французского генерала Жанена три высокопоставленных казачьих офицера — начальник Омского гарнизона полковник Сибирского казачьего войска В. И. Волков (именно в его доме А. В. Колчак снимал комнату с дня приезда в Омск), войсковые старшины А. В. Катанаев и И. Н. Красильников — потребовали исполнить русский национальный гимн «Боже, Царя храни». У лидеров партии эсеров, присутствовавших на банкете в качестве представителей Директории, это вызвало чувство досады такой степени, что они сразу же обратились к А. В. Колчаку и потребовали ареста казачьих офицеров за «неподобающее поведение». Сам Колчак вернулся в Омск из недельной поездки на фронт ранним вечером 17 ноября.

Не став дожидаться собственного ареста, Волков и Красильников сами произвели упреждающий арест представителей левого крыла Временного Всероссийского правительства — эсеров Н. Д. Авксентьева, В. М. Зензинова, А. А. Аргунова и товарища министра внутренних дел Е. Ф. Роговского, который как раз и занимался формированием партийного вооружённого милицейского отряда «для охраны Директории». Всех арестованных офицеры на ночь заперли в помещении городских казарм. На свободу троих остальных членов Директории, в числе которых был и председатель Совета министров и Верховный Главнокомандующий — никто не покушался.

Ударную силу заговора составили военные, в том числе чуть ли не все офицеры Ставки во главе с её генерал-квартирмейстером полковником А. Сыромятниковым. Политическую роль в заговоре выполняли кадетский эмиссар В. Н. Пепеляев и близкий к правым кругам министр финансов Директории И. А. Михайлов. В заговор также были вовлечены часть министров и деятели буржуазных организаций. Активную роль в организации свержения Директории играл и полковник Д. А. Лебедев, прибывший в Сибирь из Добровольческой армии и считавшийся представителем генерала А. И. Деникина. В его обязанности входили переговоры с командующими фронтовыми армиями.

Все участники переворота чётко знали свои роли: были назначены связные, исполнители, каждый из которых нёс ответственность за свой участок. Ненадёжные воинские части были заблаговременно под разными предлогами выведены из города. Генерал Р. Гайда должен был обеспечить нейтралитет чехов. В. Н. Пепеляев «вербовал» министров и общественных деятелей. Один офицер был даже определён наблюдать за выехавшим на фронт главнокомандующим В. Г. Болдыревым, чтобы к нему не могла поступить информация о перевороте до его завершения.

В поддержку свергаемой Директории не выступила ни одна воинская часть омского гарнизона. Состоявший из эсеров Батальон охраны Директории был предупредительно разоружён. Один из офицеров этого батальона опубликовал в уфимской эсеровской газете «Народ» от 26 ноября своё свидетельство о том, что прибывшие арестовывать Директорию офицеры сообщили начальнику караула, будто из-за вероятного нападения присланы «сменить охрану». Он заподозрил неладное, но уступил из-за того, что у него было намного меньше сил. При этом тайком был послан гонец в казармы батальона. Батальон подняли по тревоге, но подошедший отряд участников переворота предотвратил его выступление предупредительным пулемётным залпом, после чего, потеряв одного человека, эсеровский батальон сдался, солдат разоружили и отпустили[13].

Как утверждает историк Хандорин, «роль» английской военной миссии в перевороте ограничивалась тем, что они, будучи проинформированы о перевороте, обещали не вмешиваться в него при условии, что переворот будет бескровным. По мнению Хандорина, «всё остальное — вымыслы, базирующиеся на хороших отношениях Колчака с англичанами». В советской историографии усиленно эксплуатировались некоторые фразы Нокса, якобы указывавшие на соответствие действительности представления о Колчаке как «ставленнике Антанты» , особенно учитывая маршрут, по которому Колчак попал в Сибирь.

Собравшийся на следующее утро после ареста эсеров Совет министров счёл, что запертые в казармах сами виноваты в таком повороте событий, а следовательно, сохранение за ними места в правительстве привело бы лишь к дальнейшей дискредитации власти. Исполнительным органом Директории на экстренном заседании, созванном премьер-министром Вологодским, было решено, что этому органу следует принять на себя всю полноту верховной власти, а затем передать её избранному лицу, которое будет руководить на принципах единоначалия[14].

В качестве кандидатур на роль «диктатора» рассматривалось 3 лица:

  • Главнокомандующий войсками Директории генерал В. Г. Болдырев;
  • управляющий КВЖД генерал Д. Л. Хорват;
  • вице-адмирал А. В. Колчак.

Выбор Совета министров производился тайным голосованием закрытыми записками. Была выбрана кандидатура военного и морского министра А. В. Колчака. Согласно записи в дневнике П. В. Вологодского два голоса были поданы за Хорвата, а все остальные за Колчака. Несколько иное распределение голосов указывается в воспоминаниях Г. К. Гинса — один голос за Болдырева, все остальные за Колчака.

Колчак был произведен в полные адмиралы, ему передавалось осуществление верховной государственной власти и присваивалось звание Верховного Правителя. Ему же входили в подчинение все вооруженные силы государства. Верховный Правитель наделялся полномочиями предпринимать любые меры, вплоть до чрезвычайных, по обеспечению вооруженных сил, а также по установлению гражданского порядка и законности.

Колчак заявил о своём согласии на избрание и первым же своим приказом по армии объявил о принятии на себя звания Верховного Главнокомандующего.

Приняв назначение, в тот же день Колчак издал приказ, в тексте которого он определял направление своей работы на посту Верховного правителя:

Приняв крест этой власти в исключительно трудных условиях Гражданской войны и полного расстройства государственных дел и жизни, объявляю, что я не пойду ни по пути реакции, ни по гибельному пути партийности. Главной целью я ставлю создание боеспособной армии, победу над большевиками и установление законности и порядка

28 ноября 1918 г. состоялась встреча А. В. Колчака с представителями отечественной и иностранной прессы. В ходе выступления А. В. Колчака, в частности, сказал: «Меня называют диктатором. Пусть так — я не боюсь этого слова и помню, что диктатура с древнейших времен была учреждением республиканским. Как Сенат древнего Рима в тяжкие минуты государства назначал диктатора, так Совет министров Российского государства в тягчайшую из тяжких минут нашей государственной жизни, идя навстречу общественным настроениям, назначил меня Верховным Правителем».

 

Оставить комментарий

Вы должны войти прежде, чем оставить комментарий

Наверх