Иркутск в 1917 году

«Мы богаты лишь тем, что в России родились.

Только это у нас никому не отнять.

 Мы всегда и везде русским флагом гордились

И забывшим про Родину нас не понять».

 Н. Жданов – Луценко.

Л.Г. Корнилов

Сегодня мы поговорим о событии 1917 года, свершившимся в районе Петрограда, но последствия его ярко проявились в Прибайкалье.

Это «корниловский мятеж» — неудачная попытка Верховного главнокомандующего Русской армией генерала от инфантерии Л.Г. Корнилова установить военную диктатуру и предотвратить приход к власти левых радикалов (большевиков и левых эсеров).

Генерал Лавр Георгиевич Корнилов был очень популярной личностью в России. Выходец из простых казаков, получивший высшее военное образование. Дипломат, разведчик, путешественник – исследователь. Герой русско-японской и Первой мировой войн.  Кавалер  9 российских орденов (в т. ч. орденов Святого Георгия 3-й и 4- й степеней) и Георгиевского оружия. 19 июля 1917 года он назначается Временным правительством Верховным Главнокомандующим.

По требованию генерала Временное правительство возвращает в Армию смертную казнь. Решительными и суровыми методами Корнилов пытается возвратить Армии боеспособность и восстановить фронт. В глазах многих россиян он становится «спасителем» страны (но не у всех – «монархисты» так и не смогли простить Корнилову арест царской семьи в ночь с 5 на 6 марта1917 года). Воспользовавшись своим положением Главковерха генерал Корнилов предъявил Временному правительству требования, известные как «Корниловская военная программа».

Однако А.Ф. Керенский испугался возможной потери им всей полноты власти, а так же явно «антиреволюционной» позиции Корнилова и обвинил генерала в измене (признав продвижения на Петроград 3- го кавалерийского корпуса, которое проводилось по требованию Временного правительства для окончательной расправы с большевиками, «контреволюционным»).

К этому присоединилась и личная антипатия между министром – председателем и главнокомандующим. Керенский попытался перехватить инициативу, руками большевиков убрать Корнилова, его предложения выдать за свои и претворить в жизнь. Оба мечтали о «короне Наполеона» (что и подтвердило дальнейшее развитие событий), но с опорой на политические силы, поддерживающие Временное правительство. Начался обмен воззваниями. Керенский развернул в прессе «оголтелую пиар-кампанию» (говоря современным языком) против «действий» Корнилова. Газеты в Питере выходили по несколько раз в день, нагнетая обстановку и описывая продвижение к столице частей 3-го корпуса, придумывая и якобы оказываемое им противодействия со стороны «революционных органов власти», и грозящую жителям Петрограда резню. В создавшейся ситуации даже поддерживающие Корнилова силы в столице посчитали «за лучшее» уйти в «тень» и промолчать. А в это время революционные агитаторы легко распропагандировали казаков и  горцев (из дикой дивизии) и остановили продвижение 3-его корпуса. Под лозунгом обороны Петрограда от корниловцев, из арсеналов было выдано оружие фабричным комитетам предприятий города. 1 сентября Корнилов и его сподвижники были арестованы. Однако победителем из борьбы двух «зубров» вышла третья сила – Советы, за преобладающее положение в которых активно развернули борьбу большевики.

Генерал И.П. Романовский – один из генералов, арестованных вместе с Корниловым – говорил впоследствии: «Могут расстрелять Корнилова, отправить на каторгу его соучастников, но «корниловщина» в России не погибнет, так как «корниловщина» — это любовь к Родине, желание спасти Россию, а эти высокие побуждения не забросать никакой грязью, не втоптать никаким ненавистникам России».

Юнкера Иркутского военного училища

И Иркутск захватила «корниловщина». Офицеры и юнкера перестали принимать участие в митингах, организуемых различными политическими партиями. К августу с их формы исчезли красные (или красно–зелёные) банты. Эти действия они рассматривали, как выражение своего несогласия с политикой Временного правительства, идущего по их мнению на поводу левых партий. Улучшение военной подготовки юнкера считали своим вкладом в грядущие победы на фронте. Июньский патриотический подъём не иссяк в сердцах у юнкеров. Они с жаром обсуждали любую информацию с фронта, особенно если в ней говорилось об ударных отрядах (ведь там воевали и их однокашники). И в тоже время молодые люди в погонах естественно возмущались бездействием (или бездарными действиями) властей по наведению порядка в городе. Керенский и его правительство с сентября месяца именовались ими не иначе как «предатели» и «изменники». В то же время именно юнкера военных училищ и школ прапорщиков, по всей стране, остались единственной организованной вооруженной силой Временного правительства. В Иркутске сентябрьское «наведение порядка» в запасных полках юнкера рассматривали как свою победу и пример для КООРГа – «как надо действовать». И этих политически наивных, но «горящих» патриотизмом молодых ребят бросили в гущу декабрьских боёв в Иркутске. Впрочем, так же подло поступили «мудрые» политики и  в Москве, и в Ростове–на–Дону. Чуть раньше это произошло под Киевом, когда отряд юнкеров был буквально вырезан бандой националистов. Об этой трагедии (или о московских октябрьских боях 1917 года) написал знаменитую балладу Александр Вертинский:

 «Я не знаю, зачем и кому это нужно,

Кто послал их на смерть не дрожавшей рукой,

Только так беспощадно, так зло и ненужно

Опустили их в вечный покой…»

 

 

 

Комментирование к этой теме закрыто

Наверх